08:06 

5. Белый кролик.

vse_krome_smerti
Вы звери, господа! (с)


- Мишель, прекрати озираться, как суслик. Здесь все свои. Я послал человечка к твоему папаше, для него ты сидишь на курсах греческого. Вернешься утром. Будешь читать Платона в подлиннике. С листа. Для гостей.

- На курсах греческого? В первом часу ночи? Берти, ты с ума сошел. Папа меня убьет.

- Какой я тебе "Берти" - Альберт перелистал меню в узорчатой обложке- Не амикошонствуй. Новинка сезона: методика обучения мертвым и живым языкам во сне. Все приличные люди уже там, очередь для неприличных расписана на четыре месяца вперед. А ты говоришь "читай газеты". Вот я читаю газеты единственно верным способом, с последнего листа. Некрологи, объявления и ребусы. Папа тебя убьет, это точно. Зато тебе будет, что вспомнить перед смертью. В конце концов, здесь не публичный дом, а варьете. Брось пялиться на цены, у меня бессрочный кредит.

Все в зале "Дома Праха" временное, курортное, понарошку: и вызывающие драпировки и позолоченные китайские дракончики на витых колоннах у входа, и овальные русалочьи линии зеркал в стиле "артнуво".

Турецкие пуфики, черные "телескопы" и огненные вуалехвостые караси в пузатых аквариях на высоких "ногах", низкие столики, плетеные дачные полукресла. Сцена–ракушка, где сейчас никого, тоскует у рампы чья–то туфелька, ледяная лодочка.
Сбежала с бала Золушка, её уж не догнать.





В Доме Праха нет отдельных кабинетов.

Для уединения почетных гостей - Альберта и Мишеля рыжий ливрейный поставил шелковые ширмы с цаплями, пагодами и феями в бамбуковых зарослях.

Брошены на медовый паркет рисовой соломки циновки, сандаловый дымок завился из бронзовой курильницы, крошечная горбатенькая китаянка в японских табуреточках-сандалиях гэта принесла глиняный чайничек с иероглифами.

«Дальневосточная экзотика. Сон в Красном Тереме» - благодушно проворчал Альберт и быстренько пощекотал китаянку по шелковому пузичку.

Та защебетала в ответ, дернулась и ощерила вычерненные зубки.

Мишель перехватил руку приятеля и сделал "большие стыдные глаза"

- Отстань от нее!

- А в чем дело? Ей же нравится.

Мишель со свистом набрал в грудь воздуха, но Альберт сам закончил за него нарочно противным тоном:

- Я воообще бооольше с тообой никудааа не пооойду! так?

- Да. - удивился Мишель - а как ты догадал...

Альберт эдаким снежным барсом не улегся, но перелился на пуфик, увлекая за руку рядом с собой Мишеля. Тот шлепнулся тестом, индюшачий бант скособочился – ах, зачем поехал летел ночью в пролетке, зачем курил табак, зачем...
Надо ему сказать, что я хочу немедленно уйти. Немедленно!

Мишель решительно сморозил:

- Я хочу водки. Пожалуйста.

- Детка. Здесь водку не пьют. Не веди себя, как выпускной гимназист. Инфантильность не в моде. Ты сюда пришел отдыхать, а не работать. - с удовольствием нагадил Альберт. - Я обо всем позаботился.

Полчаса молча смотрели друг на друга и пили из крошечных рюмочек кошмарный кальвадос, с откровенным привкусом сивушной бочки.

Шмелиными голосами сыгрывались в оркестровой яме музыканты. Понемногу зал заполнялся посетителями, официанты, как духи-конькобежцы, носились на войлочных подошвах от заказных столиков, к тем что поплоше - у гардеробной.



Хищно усмехались женщины с открытыми напудренными плечами, магический свет лился на эгретки высоких причесок, на белые пластроны солидных мужчин.

Неуместно въехал в красный отсвет фонаря золотой погон, и тройная складка затылка, отлично гулял городской штаб.

На синем бархате минимального тюрнюра отпечаталась короткопалая пятерня с мелкими черными волосками, дама изогнулась буквой S перед зеркалом, достала из театральной сумочки пеликанью пуховку и балуясь фукнула облачко пудры над штабной лысиной.

За кулисами интимно взвизгнуло. Еще раз. И притихло.

Перед трельяжем в гардеробной задержался молодой человек, с сильно зачесанными назад волосам.


Визитный пиджак ему явно был непривычен. Выправка выдавала военного.

- Чем позволите Вам помочь? - тут же подсунулся злой дух из обслуги Дома Праха, а других здесь не держали.

Молодой человек достал из внутреннего кармана зацелованный, захватанный потными пальцами овальчик салонной фотографии, тонированной от руки самыми сочными красками, в рамке крупным планом было взято примечательное во всех смыслах лицо. Расстегнутый ворот сорочки.

Четкая оттень византийских глаз, синематографический гипноз тени высокой переносицы, еще недавно - мальчик, который не постареет до сорока, о чем молчит неприятная искусная прорезь рта, смоляной пробор английской стрижки. По-женски маленькое правое ухо заметно пробито - видна скромная капля-слеза жемчужины. Не лицо, нечитаемый аляповатый иероглиф.





- Я ищу этого человека. Он здесь? - выдавил наконец посетитель - он повторял эту фразу уже много раз за этот вечер.

- Простите - смутился злой дух - не имею права.

- Имеете - по-собачьи лязгнул зубами молодой человек - Учтите, Вы разговариваете с ....

Тут в зале грянула увертюра.
На сцене пошла красивая работа кордебалетных девок.

За всем этим гомоном и бурлеском мы так и не услышали с кем же все-таки изволил разговаривать злой дух Дома Праха.

А вот злой дух услышал и позеленел скулами.

Встал навытяжку. Сглотнул. Бросил косой взгляд на заветную карточку.

- Имеется такой визитер. Четвертая ширма направо. С десяти вечера. С мальчиком. Мы не виноваты. Ваше высо...

- Идиот. - рыкнул страшный посетитель - Проводи. Но не афишируй.

И злой дух проводил, молясь про себя, и тиская в недра казенного костюма обычную подачку за молчание.

Усадил за столик-эгоист с одним стулом, принес без спросу за счет заведения коньяку и лимонные колесики на блюдечке.

Молодой человек методично пил, глядя на четвертую ширму совершенно мертвыми глазами.

Когда из-за туго натянутого зеленого шелка чуть громче доносились нежные мужские голоса и смех, пучеглазый вздрагивал, как от пощечины, и ломал спички на скатерти.

Средний план: а тем временем за ширмой:


Кальвадос сделал свое дело. Мишель стал заговариваться. В голове свили гнездо веселые настырные осы, он разошелся, вскрикивал: Аншантэ!, хлопал не в такт, и не замечал того, что с каждой минутой Альберт отчаянно нервничает.

У ног Альберта примостился дорожный баульчик с раздутыми боками на двух застежках. Такие баульчики любят носить акушерки, брачные аферисты и коммивояжеры.

По веселому маслу катилась концертная программа, с каждым новым номером последний лоск слетал с Альберта, и несмотря на пудру и тональный грим "маскара" все отчетливее рисовался на личике искушенного жизнью циника обычный страх.

- Не успею...- выговорил Альберт в панике, щелкнул крышкой часиков "омега", но спохватился, и дернул остатки кальвадоса из горла бутылки.

Мишель удивился и замахал на визави салфеткой:

- Фу! Как грубо. А когда выступает Три Креста? Ты обещал!

Альберт сверился с программкой.

- Через три номера. Каучуковая лэди с королевскими пуделями. Арабские ночи: рабы и госпожа. Беляночка и Розочка... Потом - Три креста.

- Познакомишь? А? - веселился Мишель.

- Нет. - отрезал Альберт и прочно сцапал мокрой ладонью роговую ручку баула. - Извини, Миш-Миш, мне надо отойти.

- Куда-а? - манежничал Мишель, грозил пальчиком - я знаю, хочешь для себя приберечь? Правда, что она - парижанка?

- Местная.

- А почему "три креста"? Аллюр три креста? Пояс Ориона? Голгофа? Положительный анализ на люэс?

- Я же сказал, Мишель. Мне срочно нужно. В клозет.

Альберт разминулся с официантом, который нес на серебре шишку ананаса с зеленой ботвой с извинениями пробирался меж столиками

Наблюдатель за одиноким столиком, заметив его, сломал последнюю спичку и четко сказал:

- Шлю-ха!

Он сунул руку под полу пиджака, туда, где на ремне под мышкой пропиталась телесным теплом немецкая кобура.

За соседним столиком оглянулась, мгновенно трезвея, бывалая женщина в вишневом dress, дернула за рукав задремавшего спутника, белобрысого финна, негоцианта из близкого Гельсингфорса, и отравленным шепотом поторопила:

- Бога ради...уедем!

- Oh! Ja-Ja! - на сугубо иностранном языке отозвался белобрысый толстосум и снова заснул.

Дама прикусила губу и нервно спросила шампанского.

Альберт нырнул в потроха служебных помещений. Блеклая анемичное лицо его пошло пятнами. Липкие губы шептали заклинание Белого Кролика:

- Успею, Господи, успею! Ах, мои ушки, ах, мои усики, герцогиня будет в ярости!



@темы: все, кроме смерти

URL
   

Все_кроме_смерти

главная